В нескольких предыдущих статьях рубрики «Изучаем церковнославянский» шла речь о признаках, по которым мы можем установить старославянское происхождение тех или иных слов современного русского языка. Как мог убедиться читатель, признаков этих немало, а уж самих слов и языковых конструкций, подаренных русскому языку старославянским, просто неисчислимое множество. А значит, колоссальный вклад старославянского (а в дальнейшем церковнославянского) языка в развитие русского литературного языка неоспорим. Давайте подытожим, в чём же этот вклад заключается.
«Вдохновитель народной речи»
Во-первых, славянизмы значительно обогатили словарный запас русского языка. Из старославянского в древнерусский пришли слова, обозначающие важные абстрактные и духовные понятия, а также термины, связанные с христианской верой и православным богослужением. Вот хотя бы несколько примеров: «вера», «грех», «благо», «милосердие» (абстрактные понятия); «молитва», «храм», «литургия», «причастие» (церковные понятия); «пламень», «врата», «древо» (высокие понятия и символы).
Некоторые славянизмы не просто пополнили словарный запас русского языка, но и создали с исконно русскими словами параллельные ряды, где русское слово – нейтральное, а славянизм – возвышенное, книжное, поэтическое: «город» и «град»; «дерево» и «древо», «холодный» и «хладный» …
Во-вторых, старославянизмы стали основой книжного стиля. Их использование вносило в речь торжественность, величие и поэтичность. В церковных текстах и древнерусской литературе слова со старославянскими корнями передавали духовное содержание и глубокие нравственные понятия. В дальнейшем поэты и писатели использовали их для создания особой стилистической выразительности текстов. Вот для примера небольшой отрывок из знаменитого пушкинского стихотворения «Пророк»:
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
— И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы…
Здесь сразу несколько славянизмов: «влачился», «персты», «зеницы», «отверзлись», «серафим». И все они придают тексту возвышенное звучание.
В-третьих, старославянский язык способствовал развитию интеллектуального и философского мышления наших прапрапрародителей. Он привнёс в русский язык слова, обозначающие абстрактные категории и явления: «власть», «благодать», «совесть», «согласие», «бедствие», «добродетель», «разум» … Этот ряд можно продолжать бесконечно. Такие слова позволяют выразить глубокие и сложные мысли, которые не могут быть переданы бытовым языком. И, конечно, этот процесс сыграл важную роль в развитии духовной и интеллектуальной культуры русского общества.
Наконец, старославянизмы стали символом культурной преемственности, своеобразным мостом между языковой системой восточных славян и высоким стилем церковнославянского языка. Это неотъемлемая часть русского культурного наследия, это наше общее достояние, вне зависимости от степени нашей веры и воцерковления. «Наш церковнославянский язык — великое сокровище нашего духа, драгоценный источник и вдохновитель нашей народной речи», – в справедливости слов К. П. Победоносцева невозможно усомниться.
Да веселятся небесная, да радуются земная
Примером того, что старославянским наследием мы с успехом пользуемся по сей день, могут служить не только слова, но и модели построения словосочетаний и предложений. Одну из таких моделей мы особенно часто встречаем в лозунгах: «Да здравствует Россия!» (Родина, Отечество, российский народ, родная школа, любимый университет и так далее). А вот примеры из художественной литературы: «Да здравствует солнце, да скроется тьма!» (А. С. Пушкин, «Вакхическая песнь»); «Да здравствует веселье! Да здравствует Услад!» (А. Н. Островский, «Бесприданница»); «Да здравствует правда!» (А. П. Чехов, «Палата № 6»); «Да здравствует листовое железо!» (В. М. Шукшин, «Шире шаг, Маэстро»).
Здесь используется конструкция, пришедшая к нам из старославянского языка: частица «да» + глагол в 3-м лице настоящего или будущего времени = приказание или пожелание. Здесь частица «да» имеет значение «пусть». «Да здравствует» – буквально «пусть будет здоров», пусть процветает, пусть живет долго (всегда, вечно), пусть славится.
«Да будет мир его святой душе!» – поминает публицист М. О. Меньшиков святого праведного Иоанна Кронштадтского. Но, конечно, в первую очередь христиане вспомнят здесь молитву Господню: «Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя…».
Эта конструкция очень часто встречается в церковных текстах: «И рече Бог: да будет свет» (Быт. 1:3); «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Ин. 13:34); «Да веселятся небесная, да радуются земная» (тропарь воскресный, глас 3); «Господи, да не яростию Твоею обличиши мене» (Пс. 37:1); «Твои бо есмы раби, да не постыдимся» (кондак Пресвятой Богородицы).
Многие такие фразы можно перевести не только с использованием частицы «пусть», но и повелительным наклонением: «Да лю́бите друг друга» – то есть «люби́ те друг друга»; «Да не яростию Твоею обличиши мене» – значит «не обличи меня своей яростью».
Вот так мы вновь от старославянизмов перешли к тексту молитвы «Отче наш», не только бездонной по своему духовному содержанию, но и дающей богатую почву для языковых наблюдений. Мы делаем эти наблюдения последовательно, изучая слово за словом. На очереди – глагол «святиться».
Кто светел, тот и свят?
«Да святится имя Твое» – значит «пусть имя Твое будет свято». Кроме того, согласно святоотеческим комментариям, на библейском языке слова «святиться» и «прославляться» — практически синонимы. Так, святитель Иоанн Златоуст писал: ««Да святится» значит — «да прославится».
Казалось бы, всё ясно. Но вот если изучить историю слова, то открываются еще некоторые смыслы.
Глагол «святиться» образован от прилагательного «святой», очень древнего по своему происхождению. У него есть родственники не только в славянских, но и в балтийских, иранских и других индоевропейских языках. Значение слова «святой» в церковных текстах — «праведный», «непорочный», «Божий», «освященный». А вот происхождение его связано с понятиями «возрастание, набухание, вспухание, цветение», то есть в прямом и переносном смысле «плодоношение». В язычестве слово понималось в прямом смысле, в христианстве же образуется понятие «святости» как возрастания, цветения, плодоношения духовного.
Как здесь не вспомнить евангельские притчи о приумножении талантов («Получивший пять талантов пошёл, употребил их в дело и приобрёл другие пять талантов… Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет») и о сеятеле («Иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать»)…
Возникает ещё один вопрос по поводу происхождения слова «святой»: не связано ли оно со словом «свет»? Уж больно они похожи – и по звучанию, и в некоторых случаях по смыслу: для нас святой человек – это, безусловно, человек светлый.
На том уровне исторической глубины, до которого смогли «докопаться» ученые, прямое родство между этими словами не устанавливается. Восстановленная праславянская форма *svętъ (свят) родственна литовскому šveñtas, древнепрусскому swenta, авестийскому spǝnta «святой», sраnаh «святость», древнеиндийскому c̨vāntás «процветающий». Сюда же можно добавить латышское svinêt, svinu «праздновать», украинское свято «праздник».
А слово «свет» происходит от праслав. *světъ, от которого в числе прочего произошли древнерусское и старославянское свѣтъ, украинское свiт, белорусское и болгарское свет, сербохорватское све̑т, сви̏jет, словацкое svet, польское świat.
Вроде бы всего один звук различает «свет» и «свят», но нигде в обозримой истории пути развития этих слов не пересекаются. И всё же лингвисты не исключают их родства – где-то в очень глубокой древности, до которой наука пока не добралась.
«Яко»: и причина, и следствие
Зато мы в тексте молитвы «Отче наш», пропустив довольно большой, но вполне понятный и отчасти уже прокомментированный отрывок, добрались до слова «яко»: «яко на Небеси и на земли».
Редкий православный богослужебный текст обходится без этого слова. Поэтому, казалось бы, с его переводом не должно быть сложностей. Да вот только проблема в том, что всякий раз оно обозначает что-то новое.
Во-первых (и чаще всего), «яко» означает причину и в этом случае переводится так: «потому что», «ибо», «так как»: «Я́дом испо́ лнены в мя змий зу́ бы вонзе́ , Спа́се, я́ же, Вседержи́ телю Влады́ко, гвоздьми́ рук Твои́ х сокруши́ л еси́ : я́ко несть свят во святы́х, па́ че Тебе́, Человеколю́бче» (= потому что нет более святого, чем Ты…) (Воскресный канон).
Во-вторых, если «яко» стоит после глаголов «видети», «глаголати», «разумети», «ведети» и подобным им, то оно переводится «что»: «Слышав Аврам, яко пленен бысть Лот (= что Лот взят в плен), братанич его, сочте своих си домочадец триста и осмнадесять и погна во след их даже до Дана» (Быт. Глава 14); «Ужасеся о сем Небо, и земли удивишася концы, яко Бог явися человеком плотски (= что Бог явился…) и чрево Твое бысть пространнейшее Небес» (Воскресный канон).
В-третьих, «яко» может вводить прямую речь и тогда вообще при переводе опускается: «С горних высот сошед Гавриил, и к каменю приступль, идеже Камень жизни, белоносяй взываше ко плачущим: престаните вы от рыдания вопля, имеющия и ныне милостивное: Егоже бо ищете плачуща, дерзайте, яко воистинну востал есть. Темже возопийте апостолом: яко воскресе Господь, Воставшему поклонитеся радость приемша. Дерзайте убо, да дерзает убо и Ева» (Пасхальное богослужение). В первом случае («яко воистинну») – причина, во втором («возопийте яко») вводится прямая речь, то есть что именно надо возвестить апостолам.
В-четвертых, иногда «яко» вводит сравнение и тогда переводится «как», «как будто», «подобно»: «Очища́ется челове́ков существо́, Тобо́ю присовоку́пльшееся нестерпи́мому Боже́ственному Огню́: я́ко сокрове́нный, Пречи́стая Де́во, в Тебе́ Хлеб испе́кшееся (= как сокровенный хлеб), И́же и Тебе́ неврежде́нну сохра́ншему ; Божия снизхождения огнь устыдеся в Вавилоне иногда: сего ради отроцы в пещи радованною ногою, яко во цветнице (= как на лугу), ликующе, пояху: благословен еси, Боже отец наших».
В-пятых, «яко» может иметь значение «будучи»: «Смерть приял еси плотию, нам безсмертие ходатайствуя, Спасе, и во гроб вселился еси, да нас от ада свободиши, воскресив с Собою: пострада убо яко (= будучи) человек, но воскрес, яко Бог» (= как Бог).
В-шестых, в сочетании с частицей «да» слово «яко» вводит цель («чтобы») или следствие («так что»): «Хотя́ й Всеще́дрый Бог нас воздвиза́ти при́сно к па́мяти соверше́нней Своего́ вочелове́чения, подло́г сей предаде́ челове́ ком, шароде́ ланьми ико́н честны́й возобража́ти зрак; я́ко да сия́ во зре́ ниих ви́ дяще, ве́ руем, я́ же сло́вом слы́шахом, разуме́ юще я́ ве дея́ ние и и́ мя, начерта́ние и страда́ния святы́х муже́й, и Христа́ Венцода́вца, венцы́ подаю́ща святы́м, страда́ льцем же и му́ чеником».
(Перевод: Всещедрый Бог, желающий всегда нас побуждать к совершенной памяти Своего вочеловечения, передал людям этот способ: через писание красками икон воспроизводить досточтимый образ; чтобы его перед очами видя, мы веровали тому, что в слове слышали, познавая ясно деяния, и имя, облик и подвиги святых мужей, и Христа, венцов Подателя, венцы подающего святым, подвижникам и мученикам).
«Во днех онех рече Моисей к сыном Израилевым: … Господь Бог ваш умножил вы есть, и се есте днесь, яко звезды небесныя, множеством. Господь Бог отец наших да приложит вам, яко да (=так что) будете тысящами сугубо, и да благословит вас, якоже глагола вам».
Вот такой он – сложный, но величественно прекрасный церковнославянский язык. Уже на протяжении пяти статей мы рассуждаем о языковых загадках молитвы «Отче наш», а они всё не заканчиваются. Продолжение – в следующем выпуске. Он будет в формате «Три Д»: на повестке слова «даждь», «днесь», «должником».
Оксана Беляева