Дивеево на картах – село. Не город, не посёлок, а село. Но на село в обычном понимании этого слова совсем не похоже. Много улиц, дома частные, но вполне ухоженные, ни тебе коров, коз, собак на улице… Но самое главное – посреди села расположен Свято-Троицкий женский Серафимо-Дивеевский монастырь. Как говорится, всем монастырям монастырь, самый знаменитый во всём православном мире.
Вот наш автобус к нему и прикатил, и мы вошли на его территорию. Поразило всё: нет никаких высоких заборов, как в Муроме, обычная невысокая узорчатая металлическая ограда, чистейшие дорожки и, не просто много, а изобилие цветов!
Перед нами два огромных белокаменных собора – Троицкий, за ним – Преображенский.
А за спиной ещё один, поменьше, Казанский, и высокая, видимая за много километров издалека, колокольня. По дорожкам туда-сюда по своим делам ходили монахини и группками собирались паломники. Мы поздновато приехали, всё-таки задержались дольше обычного в Муроме, да потеряли время на переправе, так что до начала вечерней службы оставалось не более сорока минут. Мы с Олей присели на лавочку, а часть наших паломников, больше – молодёжь, побежали по улице в поисках святых источников, чтобы перед началом службы успеть окунуться.
В пять часов вечера в Преображенском храме началась вечерняя служба, на которой всем нам обязательно надо было быть, так как утром назавтра на Литургии всем надлежало причаститься – это одна из главных целей поездки.
Храм полон, много монахинь, паломников, были и местные жители. Поразило то, что большое количество монахинь – молодые. Часть из них ещё, видимо, инокини (низшая ступень монашества), одетые просто в подрясники, но были и в мантиях, и с клобуками на голове. Необычно для меня было то, что к каждой из них, несмотря на их молодость, обращаться надо было словом «матушка». Хора не было, пело всего три молодые монахини, но как пели! Я такой чистоты пения ещё и не слышал.
Я настроился на службу, поэтому простоял её без проблем, но, когда она окончилась, ощутил такую усталость! Ещё и этот зуд на ногах и животе после Задонского купания! Да и Олечка моя уже еле на ногах стояла. Мечтали – быстрее бы в гостиницу и отдохнуть! Но не тут-то было! Во главе с монахинями пошёл крестный ход по знаменитой так называемой Канавке, прорытой по указанию Серафима Саровского вдоль тропы, по которой ходила сама Богородица, не раз посещавшая его самого. Не по преданию, а по вере, утверждают священники и монахини, она и сейчас, бывает, ходит по ней, только не каждому дано её увидеть. Пошли и мы с Олей, держась друг за друга, стараясь по правилам читать «Богородица Дево, радуйся…». Надо эту молитву прочитать 150 раз, но нам это не удалось: приходилось всё время смотреть под ноги (Оля уже плохо видела), да ещё эта толчея – как на любом (на моей памяти) крестном ходе, почему-то все стараются других обойти, пройти вперёд… Наконец, прошли мы Канавку. Сели в автобус, но, оказалось, надо ждать: молодёжь наша, а с ними ещё несколько человек из группы, решили ещё раз самостоятельно пройти по Канавке. Видимо, их тоже не удовлетворило общее шествие...
Уф! Вот и гостиница! Гостиницей для паломников служил двухэтажный дом, в больших комнатах которого были расставлены двухъярусные кровати, застеленные чистыми постелями. «Удобства» во дворе. Очередь. Наконец разошлись по комнатам, и я, только добравшись до постели, моментально уснул, приняв за несколько дней пути впервые горизонтальное положение. Рано утром, умывшись у подвешенных к стене умывальников, пошли за отцом Александром в Троицкий собор к мощам батюшки Серафима. Зашли в собор, а там!.. Около мощей служба идёт: читают и поют акафист. Служит священник, как я понял, руководитель одной из паломнических групп, а поют человек семь молодых монахинь. Я опять удивился: что у них у всех – музыкальное образование? Ведь, «чтоб так петь, – как говорил Бывалов – двадцать лет учиться надо!». Акафист служился непрерывно, один за другим, а нам разрешили подойти к мощам.
Литургия прошла замечательно, причащали из пяти чаш, так что прошло это не так долго, а меня всё время преследовала мысль: надо же, в конце концов, выпить лекарство от давления, голова всё-таки болела. Хожу по храму, ищу воду. Одна монахиня мне и говорит:
– Зачем вам вода? Зачем лекарство? Вы же причастились, что же ещё лучше?
Я немного успокоился, а тут позвали нас на обед. Столы были накрыты на улице, кормили всех. Накормили вкусно и хорошо. А потом, как и положено, было предложено послушание: женщин отправили мыть посуду, а мы, мужики, таскали вёдрами воду.
– Скоро поедем, – Оля мне говорит, – а нам бы с тобой хоть сухариков Серафимовских раздобыть.
Искали мы с ней, искали, где эти сухарики делают – нашли, а нам говорят:
– Мы сухарики из Серафимовского чугунка не раздаём, мы их передаём в притвор Преображенского собора и в лавку напротив Троицкого, там и ищите.
Сели мы на скамеечке около лавки, там, где вчера сидели, ждём – лавка-то была закрыта. Рядом села и та монахиня, что меня в храме наставляла.
– Ну, как вы себя чувствуете?
– Спасибо, матушка, лучше. Вот, сухарики ждём.
– Принесут. А вы по Канавке ходили?
– Ходили, вчера после службы. Но, знаете, как-то очень суетно было!
– А вы сходите сейчас. Скоро Канавку и не узнаете, уже начаты работы по её благоустройству. А то и здание школы на неё заходило, и жилой дом.
– А как она вообще возникла?
– Я вам расскажу. Наша обитель восстала всего-то, считай, десять лет назад после того, как в Казанском соборе Петербурга нашли случайно в ризнице мощи батюшки Серафима, завёрнутые в рогожу, а потом после экспертизы пешком крестным ходом перенесли сюда. Но возник-то монастырь ещё в восьмидесятых годах восемнадцатого века. Тогда это была Казанская община, которую создала матушка Александра Мельгунова (её могила – вон там, на нашем кладбище). А ей повелела в видении сама Царица Небесная в Киево-Печерской Лавре основать здесь обитель, назвав её своим четвертым уделом на Земле.
– Что значит, четвертым?
– Первый её удел – это Иверская земля, которая досталась ей по жребию, когда апостолы делили места для своих проповедей. Второй удел – это Святая гора Афон, куда бурей отнесло её корабль, а на Афоне жили язычники, и Матушка Богородица обратила их в христианство. А третий удел – это Киево-Печерская Лавра, основать которую отправила монаха Антония с Афона опять именно сама Богородица. Так что, теперь наша обитель – это единственный удел Богородицы в России!
– Здорово!
– Потом уже, при батюшке Серафиме, который окормлял и опекал из Сарова дивеевских сестёр, по повелению самой Богородицы, с которой, как говорят, батюшка часто общался, была создана так называемая Мельничная община, и вот вокруг неё батюшка Серафим велел сделать ров и канавку. Говорил, что этот ров от любого врага спасёт. В 1832 году перед Рождеством канавку закончили делать, и батюшка Серафим вскоре отошёл ко Господу. Так что, сходите, вам польза будет.
– Пройдём обязательно. А что было с монастырём в советское время?
– Как что? В 1919 году монастырь сначала зарегистрировали как трудовую артель, а потом и закрыли вообще, церкви ломали, кресты поснимали, в храмах были и клубы, и тир, и склады. Сёстры разбежались, часть ушла в Муром – в общем, полный разгром. Только в 1988-ом году зарегистрировали здесь первый приход, потом дали землю, вернули и стали реставрировать храмы, и вот теперь сами видите, что стало. А то ли ещё будет!
– Спасибо, матушка! Мы, пожалуй, пойдём на Канавку, а то не успеем, скоро, вероятно, уедем.
Прошли мы с Олечкой Канавку, а тут и время подошло собраться группе и уезжать в обратный путь. Сухарики нам всё же достались: кто-то получил их целый большой пакет, и всем по кулёчку роздали.
***
Обратный путь отец Александр избрал совсем не тот, по которому мы ехали сюда. Сначала в двенадцати километрах от Дивеево мы остановились у Серафимовского источника. Это было целое озеро, вода в которое поступала не только от источников на его дне, но и из горы над озером, откуда она текла под таким напором, что её загнали на выходе в трубу. Посреди озера был небольшой островок, куда шёл мостик, а на островке была под видом маленькой часовенки купальня. Там стояла большая группа паломников, священник читал молитвы, поэтому наш батюшка предложил перейти на противоположный берег, где дно было поглубже. Людей было достаточно много. Естественно, никто не купался – вода очень холодная, но все прыгали в воду и, трижды крестясь, трижды же окунались.
Я не мог забыть, как на второй день нашего путешествия была остановка в Задонске, где мы после службы в мужском монастыре с мощами Тихона Задонского, отправились к святому источнику для погружения.
Вспоминаю этот источник и качаю головой – эх, и достался же он мне! Не знаю, как женщины (Оля решила в ледяную воду не опускаться) – у них была своя половина, а мужчины раздевались донага, по деревянным ступенькам спускались в купальню – узкий водоём с уровнем воды до груди – три раза погружались и по противоположной лесенке поднимались наверх. И так ритмично друг за другом. Вот и я, наконец, спускаюсь по ступенькам, вода дошла уже до… в общем, ноги уже были полностью в воде, а мужчина, который шёл впереди меня, задержался. Но вода ж ледяная! Наконец, паломник начал подниматься… Я спускаюсь, а уже решимости окунуться с головой не осталось! Я чуть присел и – наверх! Ноги и живот у меня покрылись красными огромными пятнами, которые зудели и не сходили несколько дней.
И теперь, помня, что было в Задонске, никак не мог себя заставить сделать то же. А женщина одна рядом со мной прямо в платье, прыг – и там! «Да, что же это я?!», - думаю. Р-р-раз! И я в воде. Перекрестился и в воду с головой, потом ещё, потом ещё. Вылез, и мне вдруг стало так хорошо! И никаких пятен ни на ногах, ни на теле. И всю дорогу домой, а ехать ещё более суток, ни усталости, ни укачивания. Будто заново народился!
После источника мы поехали прямо по лесной дороге через зону мордовских лагерей. Справа и слева угадывались лагеря и домики для обслуживающего персонала и их семей. Встречались посты, но на нашей машине был плакат с крестом, надпись «Паломники», батюшка рядом с водителем в своём облачении, и нас никто не останавливал.
По пути у нас была ещё одна остановка – посёлок Выши, где находились мощи преподобного святого Феофана Вышенского. Опять посещение и молебен в церкви, опять купание в источнике, отдых на берегу озера в лесу, последнее питание в спокойной обстановке и всё – без остановки до Пятигорска.
Прости, Дивеево, что мы, к сожалению, были у тебя так мало, хотелось бы побыть без большой «компании» и без суеты несколько дней, подышать этим благодатным воздухом, молча постоять в храмах. Недаром батюшка наш своих старших внучек, когда они подросли, каждый год летом благословлял туда на целый месяц для послушания. Да и сам не раз ездил туда, когда позволяло время.
Спасибо за очень интересное путешествие, запомнившееся на всю жизнь!
Аркадий Арш