В прошлом выпуске рубрики «Изучаем церковнославянский» мы анонсировали «3D»-разбор – размышление о трех словах из молитвы «Отче наш», начинающиеся на букву «д» – «даждь», «днесь», «должником». И раз уж был заявлен формат «3D», постараемся сделать наш рассказ максимально объемным – не в смысле количества букв, а в смысле многомерности, комплексности, разноаспектности.
Даждь, виждь, яждь
Если мы попытаемся узнать побольше о слове «даждь» в Интернете, поисковик будет упорно исправлять его на «дождь», а текстовый редактор станет подчеркивать его красной волнистой линией. Не нравится оно компьютерным программам. А нам нравится. Потому что оно образует одну из центральных смысловых линий молитвы «Отче наш»: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь…»
Всем христианам понятен смысл этого прошения: дай, подай. Но откуда взялась такая странная форма? И почему в других церковных текстах мы, наряду с ней, встречаем современные варианты?
Если говорить языком лингвистики, «даждь» – это форма второго лица единственного числа повелительного наклонения глагола «дати» («дать»). Напомним тем, кто давно окончил школу: повелительное наклонение выражает просьбу, приказ, повеление: возьми(-те), сделай(-те), учи(-те). В современном русском языке такие формы образуются с помощью суффикса -и- (пригласи, унеси, запомни) или без суффикса (плачь, поставь, придумай). Во множественном числе добавляется еще и суффикс -те (стойте, бегите). В формах, не имеющих суффикса -и-, он когда-то тоже был, но со временем утратился, а следы его мы видим в мягкости согласных (поставь), в чередовании согласных звуков (плакать – плачь, к//ч) и в конечном согласном -й- (придумай). В церковнославянском языке все точно так же, только суффикс -и-, как правило, сохраняется (плачи).
Но есть несколько церковнославянских глаголов, имеющих особую форму повелительного наклонения. Это глаголы «ясти» (есть), «дати» (дать), «ведети» / «ведати» (ведать), «видети» (видеть). Единственное число повелительного наклонения у них образовано с помощью суффикса -й, под воздействием которого звук [д] превратился в сочетание [жд]. Так и появились формы «даждь», «яждь», «веждь», «виждь».
Подтверждаем примерами.
«Даждь». Кроме молитвы Господней, есть множество церковных текстов, в которых встречается эта форма.
«Рече же Иаков Лавану: даждь ми жену мою, понеже совершишася дние, да вниду к ней» (Быт. 29:21) — фраза из Библии, сюжет об Иакове и Рахили.
«Мати, силу, елико есть произволение, даждь» — слова из задостойника праздника Рождества Христова.
«Даждь ми, сыне, твое сердце, очи же твои моя пути да соблюдают» — цитата из Притчей Соломоновых (Прит. 23:26).
«Виждь». Значение этой формы — призыв обратить пристальное внимание на что-либо важное, увидеть или осознать нечто глубокое. Синонимы к слову «виждь» в современном русском языке — «зри», «смотри», «обрати внимание», «осознай».
Наиболее известный пример употребления этой формы мы встречаем в художественной литературе. Это строки из стихотворения А. С. Пушкина «Пророк», известного нам со школьной скамьи:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
А вот цитаты из церковных текстов:
«Виждь, яко заповеди Твоя возлюбих, Господи, по милости Твоей живи мя» (Пс. 118:159) (Зри, как я люблю повеления Твои; Господи, по милости Твоей оживи меня).
«Виждь имений рачителю, сих ради удавление употребивша...» (тропарь Великого Четверга) (Смотри же, искатель наживы, как наживы ради пришлось повеситься…)
«Веждь» – знай, ведай: «Сие же веждь, яко в последния дни настанут времена люта» (2-е послание апостола Павла к Тимофею 3:1) (Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие).
«Веждь же, о Иерею, яко не вся животная зде именованная прочести достоит, но точию тогда вреждающыя» (фрагмент «Чина, бываемого на нивах…») (Знай же, Иеремия, что не все здесь упомянутые животные достойны внимания, но только те, которые причиняют вред).
«Яждь» – ешь: «Божественную же пия Кровь ко общению первее примирися тя опечалившим таже дерзая, таинственное брашно яждь» (из Последования ко Святому Причащению) (Когда же пьёшь Божественную Кровь для приобщения, сперва примирись с тебя опечалившими. Затем дерзновенно таинственной пищи вкуси).
«Прииди, яждь в веселии хлеб твой» (Екклесиаст 9:7).
В церковных текстах могут сосуществовать формы «даждь» и «дай» («подай»). Дело в том, что любой язык – явление динамичное, развивающееся. Церковнославянский язык, при всей его стабильности, не только веками хранит устоявшиеся формы, но и включает новые варианты, появившиеся в разное время под влиянием русского языка. Старое и новое мирно соседствуют, и это соседство только обогащает язык.
Днесь, вчерась, летось
Следующее «загадочное» слово молитвы Господней – «днесь».
Это наречие возникло в результате слияния двух слов — «дьнь съ» («день» и «сей», «этот день»). Писалось оно как «дьньсь» и означало «сегодня», «ныне», «теперь».
Кстати, его общеупотребительный синоним «сегодня» образован почти так же, только падеж здесь родительный и другой порядок слов: «сего (этого) дня».
Слово «днесь» нередко встречается в церковных текстах:
«Днесь висит на древе, Иже на водах землю повесивый…» (В сей день висит на кресте Христос, повесивший на водах землю…) – стихи из песнопения Великого четверга (служба «Двенадцати Евангелий»).
«Днесь Христос в Вифлееме раждается от Девы» (рождественская стихира).
Встречается это наречие в художественной и в богословской литературе – и как стилизация, и как образное средство, обращающее читателя к духовной сфере:
«Всегда казалась облачна, а теперь ясна, всегда взволнованна, а теперь спокойна, всегда в тревоге, днесь почиет с миром» (С. Н. Булгаков, «Свет невечерний», 1916 г.).
«Сегодня ликую!
Не разбрызгав,
душу сумел,
сумел донесть.
Единственный человечий,
средь воя,
средь визга,
голос
подъемлю днесь».
(В. Маяковский, поэма «Война и мир»)
Есть в русском языке несколько слов, образованных по той же модели. Например, «вчерась». У «днесь» и «вчерась» есть общий элемент — конечное -сь, восходящее к указательному местоимению «съ» - «сей». «Вчерась» значит «вчера», так же как «днесь» – «сегодня». Но если «днесь» – наречие высокое, книжное, поэтическое, то «вчерась» – просторечное, сниженное. Вспомним, как его использует Чехов в письме Ваньки Жукова:
«А вчерась мне была выволочка. Хозяин выволок меня за волосья на двор и отчесал шпандырем за то, что я качал ихнего ребятенка в люльке и по нечаянности заснул» (А. П. Чехов, «Ванька»).
А вот еще два похожих слова: «летось» и «ночесь». «Летось» означает «прошлым летом» или «в прошлом году», «ночесь» - «минувшей ночью». Как и слово «вчерась», в церковнославянских текстах они отсутствуют, но их можно встретить в диалектах (территориальных говорах), в фольклоре и художественной литературе. Вот, например:
«Кубыть, иду я по займищу, а попереди меня наша старая корова, какую мы летось на Спас продали; идёт она, а из сиськов молоко дорогу вилюжит…» (М. А. Шолохов, «Тихий Дон»);
«Идешь это по деревне, а сзади тебя то и дело смех да шушуканье. "Слышь, мол, Гаранька, ночесь Парашка от тоски по тебе задавиться хотела!"» (М. Е. Салтыков-Щедрин, «Губернские очерки»)
Вот так бывает: модель одна, а сферы бытования разные: книжно-поэтическая, диалектная, просторечная.
Должником, должникѡм и должникам
Моя подруга однажды спросила меня: «А почему христиане считают Бога своим должником?» Я даже растерялась. Спрашиваю: «Откуда ты это взяла?» И слышу в ответ: «Ну вот же, в молитве «Отче наш»: оставь нам долги наши, как мы оставляем должником нашим. Обращение ведь к Богу, значит мы оставляем Его своим должником».
Тут я поняла, что придется остановиться в статье и на этом слове, хотя поначалу не собиралась этого делать: казалось, что смысл фразы абсолютно ясен.
Начнем со значения. В русском литературном языке «должник» – это взявший что-либо в долг. А в церковнославянском есть еще одно значение: ближний, согрешивший против нас.
Ясно, что Господь ничего нам не должен и ничем против нас не согрешил. Ответ на вопрос моей подруги кроется не в лексическом значении слова (то есть в его смысле), а в грамматическом (то есть в принципах его изменения).
Мы как носители русского языка воспринимаем форму «должником» как творительный падеж единственного числа: оставляем (кем?) должником. Но молитва-то звучит на церковнославянском, и в нем это форма дательного падежа множественного числа: оставляем (кому?) должником. По-русски – должникам. То есть прощаем грехи ближним.
Вот другие примеры употребления этой формы в церковных текстах:
«Мытарем друг и грешником» (то есть друг (кому?) мытарям и грешникам).
«Горе миру от соблазн: нужда бо есть приити соблазном» (то есть «Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти (чему?) соблазнам»).
«Вам, законником, горе» (то есть «Горе вам, (кому?) законникам»).
Проблема еще и в том, что церковнославянские формы дательного падежа множественного числа и творительного падежа единственного числа совпадают. То есть (кому?) – должником (должникам) и (кем?) – должником. Так получилось в результате русификации старославянской графики: в современных изданиях церковнославянских текстов, предназначенных для мирян, чаще используется именно русская гражданская графика. Но при желании можно обратиться и к текстам, сохраняющим традиционное написание: со старыми буквами («ижица», «омега», «є широкое», «ять», «юсами» и т.д.), с надстрочными знаками и титлами.
Так вот, если бы мы пользовались традиционной графикой, то не путали бы эти две совпадающие формы. Они писались бы по-разному: творительный падеж единственного числа – через привычные нам -о- и -е- (с окончаниями -омъ, -емъ): (кем?) рабомъ, царемъ (рабом, царём), а дательный падеж множественного числа – через омегу (ѡ) и є-широкое (-ѡмъ, -ємъ): (кому?) рабѡмъ, царємъ (рабам, царям). Вот как выглядят в традиционном написании фразы, приведенные нами ранее в качестве примеров: «Мытарє́мъ дрꙋ́гъ и҆ грѣ́шникѡмъ»; «Нꙋ́жда є҆́сть прїитѝ собла́знѡмъ»; «Ва́мъ, зако́нникѡмъ, го́ре». И, наконец, та фраза, с которой мы начали: «И҆ ѡ҆ста́ви на́мъ до́лги на́шѧ, ꙗ҆́коже и мы̀ ѡ҆ставлѧ́емъ должникѡ́мъ на́шымъ».
Еще один нюанс (как будто нам мало разных сложностей!). Иногда перед окончанием –ѡмъ появляется вставной слог -ов-: градовѡ́мъ, ли́совѡмъ и т. п. Переводится эта необычная конструкция всё тем же дательным падежом множественного числа: (кому?) городам, лисам (лисицам).
Кстати, есть одно русское наречие, в котором сохранилась церковнославянская форма дательного падежа множественного числа – «поделом». Его значение – «справедливо, заслуженно», то есть «по делам»:
«Поделом таракану досталося,
И усов от него не осталося!»
(Корней Чуковский, «Тараканище»)
Будем надеяться, что нам Господь воздаст не «по делом» нашим, а по Своему милосердию.
А в следующем выпуске рубрики разберемся, почему «долги наша», а не «наши», какие тонкости есть в толковании церковнославянских отрицаний и какие смыслы стоят за прилагательным «лукавый».
Оксана Беляева